«Мы незрячие, а не невидимые»
Фото: Анна Яблокова

Фото: Анна Яблокова

Как живут в Иванове абсолютно слепые люди

Встретить незрячего на улице Иванова — редкость. Большинство из них редко выходят из дома и побаиваются (иногда вполне справедливо) окружающего мира. Тем большее уважение вызывают незрячие, открытые для общества, имеющие работу, увлечения, словом, ведущие насыщенную жизнь. Как оказалось, такие есть и в Иванове.

«Здесь чувствуешь себя нужным»

В большом зале темно и прохладно, мерзнут руки. Несколько пожилых людей читают за ярко освещенным столом стихи Роберта Рождественского. Его «Письмо в тридцатый век» напечатано на белых листах огромным шрифтом. Но и их инвалиды по зрению видят плохо.

– К Рождественскому мы только приступили, сейчас идет читка, это одна из первых репетиций, — рассказывает мне руководитель литературно-драматического коллектива при региональной организации Всероссийского общества слепых Людмила Чернышова.

Людмила Анатольевна всю жизнь была преподавателем в Ивановском колледже культуры. Когда ее попросили вести коллектив в «ВОСе», согласилась сразу, да так и осталась здесь. Она ставит спектакли со слепыми и слабовидящими. Когда видишь, как уверенно двигаются актеры по сцене, не верится, что все они — инвалиды по зрению. Каждое движение, каждый жест, тщательно репетируются.

В репертуаре коллектива всего несколько спектаклей, а теперь их станет еще меньше. Совсем недавно умер один из ведущих актеров.

– Юра был очень талантливый актер, — вспоминает Людмила Анатольевна. — У него были огромные карие глаза, даже не верилось, что они могут не видеть. Он был слепорожденным, различал только свет. Когда к нам пришел, передвигался с трудом. А потом съездил в Волоколамск (там находится Центр реабилитации слепых ВОС. — Примеч. ред.) и вернулся совсем другим человеком. Он начал даже без помощи ходить, уверенно, с тростью. А был еще один слепой, Глеб, тоже уже покойный. Помню, на одной из репетиций у него никак не получалось хлопнуть руками себя по коленям. Я не могла понять, почему взрослый человек не может сделать такое простое движение? А потом меня осенило: он же никогда его не видел!

Историй о том, как по полгода выбивали положенную по закону путевку, как каждый месяц треть мизерной пенсии приходится отдавать за коммуналку, о том, что врачи в поликлиниках недостаточно учтивы, что предприятия, на которых раньше трудились слепые, теперь стоят, и многом другом, наболевшем, я слышала множество.

– Мы говорим о наших проблемах, а нас не слышат, будто мы невидимые. Обращают внимание на инвалидов-«опорников». Да и то — ради галочки. Посмотрите, какие пандусы делают в новых домах в нашем городе. Они вроде бы есть, но въехать на колясках по ним невозможно: или наклон в 45 градусов, или дверь открывается на себя. И это яркий пример того, как у нас относятся к инвалидам, — вздыхает Владимир Добросовестный.

«Жить можно и нужно»

С Сергеем Туркиным мы встретились в Областной библиотеке для слепых. Каждую субботу он ходит сюда на занятия в клуб любителей английского языка.

Сергей — слепорожденный. Не привык к вниманию посторонних, он сильно волнуется и не поднимает глаза, когда отвечает на мои вопросы. От волнения ему сложно говорить, и он произносит слова медленно, отрывисто.

– Я учился в интернате для слепых и слепорожденных (нас еще называют «тотальниками» — тотально слепыми — Примеч. авт.) в Костроме. Нам преподавали в том числе и немецкий язык, но мне всегда больше нравился английский. Наверное, потому, что я люблю зарубежный рок. Начал изучать язык самостоятельно, по записям на виниловых пластинках.

Тогда у Сергея и возникла, казалось бы, сумасшедшая мысль: поступить на РГФ. Три года он готовился, одновременно работал на одном из предприятий для слепых в Иванове. В университете его встретили пессимистически: случаев, когда «тотальники» (абсолютно слепые) успешно заканчивали обучение, на факультете еще никогда не было. Хотя слепых юристов и математиков вуз уже выпускал.

– Мне задавали много вопросов: как вы будете сдавать экзамены, как писать лекции? Я отвечал, что вполне могу печатать на обычной печатной машинке — этому нас учили в интернате. Я и вступительные экзамены с ее помощью сдавал. Сидел в соседнем кабинете, чтобы стук клавиш не мешал другим абитуриентам, и писал.

Учиться было трудно. Сергей вспоминает, что первые полгода были сложными скорее в психологически. В его группе учились только девушки, и общаться с незрячим человеком они боялись и не умели. Да и сам Сергей стеснялся их. В остальном все шло как по маслу: Сергей писал лекции шрифтом Брайля, на устных предметах старался все запоминать.

– Я понимал, что если сдамся и остановлюсь, перестану себя уважать, — говорит Сергей. — Так пять лет и пролетели. Сейчас немного занимаюсь репетиторством, а на постоянную работу не могу устроиться, хотя и пытался. Работодатели между обычным человеком и незрячим всегда выбирают первого, даже если кандидаты на должность одного профессионального уровня.

В 1992 году Сергей побывал в восстановительном центре в Волоколамске. По его словам, именно там он понял, что даже слепому человеку жить можно и нужно. Там учили ориентироваться в зданиях и на улице, а также максимально использовать свои возможности в повседневной жизни. Но какими бы навыками не обладал слепой, городская среда остается достаточно опасной. Из дома Сергей без сопровождающего старается не выходить. Продукты для него и его незрячей жены покупает соцработник. Дела по дому супруги делают сами. Готовить пищу, стирать одежду в машинке и прибирать в квартире по силам и инвалидам. А вот белье для стирки Туркины сортируют с помощью специального прибора со встроенной камерой, который озвучивает цвет предмета, к которому ее поднесли.

– К сожалению, сейчас у моей жены проблемы со здоровьем, поэтому я редко куда выхожу из дома, стараюсь быть с ней. Раньше ходил в театры и на концерты. Сейчас больше общаюсь через Интернет: зарегистрировался в «Скайпе» и «Вконтакте». Специальная программа озвучивает все, что есть на экране компьютера, поэтому я могу переписываться с друзьями.

– Что бы вы назвали в вашей жизни самым сложным?

Сергей долго думает, водит глазами, крутит в руках грифель для прибора Брайля, которым только что показывал, как писать выпуклые «буквы», и отвечает невпопад:

– Я очень боюсь остаться один.

«Зольд, Революция!»

Стоило мне открыть дверь в офис и поздороваться, как черный лабрадор мгновенно вскочил с подстилки и, подбежав ко мне, внимательно обнюхал руки.

– Это его работа, встречать ваших гостей?

– Да нет, — улыбается Виктор Суконкин, незрячий хозяин Зольда. — Он же собака, живое существо, и ничто собачье ему не чуждо.

Виктор Суконкин — личность в Иванове известная. О нем пишут в газетах, снимают репортажи, а когда Виктор Васильевич и Зольд идут по улице, прохожие невольно на них засматриваются. Преуспевающий юрист, Виктор Суконкин ведет, казалось бы, невозможный для незрячего человека образ жизни: работает, ездит в путешествия, умеет кататься на велосипеде, рыбачить и собирать грибы в лесу.

– Я учился в школе для слепых и слабовидящих в Петрозаводске, — рассказывает Виктор Васильевич. — И это было правильно, потому мы, незрячие, во всем тянулись к тем, кто хоть немного видит. Они сели на велосипеды, и нам надо. Ну и что, что потом весь в синяках ходил, зато теперь умею кататься. К сожалению, люди слишком много жалеют инвалидов, забывая, что им можно помочь. А те привыкают брать, ничего не отдавая взамен. Многие из них, получая пенсию в 12 тысяч, не идут работать за 7-8 тысяч, предпочитая сидеть дома и жаловаться, что некуда устроиться. Но, конечно, и город во многом недружелюбен. У нас везде говорят о доступной среде, но на деле никто даже в транспорте не объявляет остановки, ну что может быть проще? Неужели так дорого установить светофоры со специальными сигналами? К сожалению, собаки не различают цветов, поэтому перейти дорогу — проблема даже для меня.

– Правда, что получить обученную собаку-поводыря очень сложно?

– Нет, здесь проблема в другом: сами инвалиды по зрению не хотят их получать. Собака — это определенная степень свободы, но и степень риска тоже. Гораздо безопаснее сидеть дома и жалеть себя. Приобретя собаку, я выбрал для себя другую жизнь.

Зольд — вторая собака Виктора Васильевича. Первого пса ему помог получить Алексей Пиманов, когда много лет назад снимал про него сюжет для программы «Человек и закон». Зольду 5 лет. Он появился у Виктора Суконкина в 2010 году и с тех пор несет службу, иногда круглосуточно, если это нужно хозяину. Виктор Васильевич много передвигается по городу, и пес выучил большое количество маршрутов, по которым приводит хозяина в ту или иную точку. Например, по команде «Революция!» собака ведет хозяина из офиса на площадь Революции. В рабочие будни он спит на коврике рядом со столом хозяина.

– Да, незрячие люди во многом зависимы, от этого не уйти, — продолжает Виктор Васильевич. — А еще у нас больше порядка, и я требую от своих домашних, чтобы все вещи всегда лежали на своих местах. А в остальном я такой же человек, как и все: мою посуду, подметаю, пользуюсь пылесосом, развешиваю белье, режу хлеб.

Я замечаю на руке Виктора Васильевича обычные мужские часы.

– Они говорящие?

– Все гораздо проще, — улыбается он, легким движением руки открывая стеклянный циферблат и трогая пальцами стрелки. — Сейчас 10:30.

Электрички догнали автобус Далее в рубрике Электрички догнали автобусБилеты на пригородные поезда в Ивановской области снова подорожают Читайте в рубрике «Титульная страница» Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина СарсанииСмерть знаменитого актера и футбольного функционера вызвала вопросы Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина Сарсании

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»