«Художник в глубинке не может не творить, но должен сторожить и грузить»
Фото: из архива Сергея Постнова

Фото: из архива Сергея Постнова

Как шуйский художник Сергей Постнов творит и охраняет пилораму

На днях в Иванове открылась выставка Exponat с участием художника Сергея Постнова. Его творчество не ограничивается только живописью. Сергей — автор песен легендарной рок-группы «Родные просторы» и популярных в сети стихов в новых жанрах «пирожки» и «порошки» — нашем ответе японским хокку и британским лимерикам. Он часто ездит в Петербург и Москву, устраивает выставки и концерты, но параллельно работает сторожем пилорамы в Шуе. И считает, что последнее только помогает его творчеству. Сергей Постнов в интервью РП рассказал, как совмещаются в одном человеке разные профессии и какие особенности национального творчества существуют в провинции.

– В чем разница жизни художника в провинции и Москве?

– В Москве можно сдать работы в галерею, на улице продать, рисовать портреты. Деньги есть — и люди думают не только о пропитании. А в провинции художники делают сайты, памятники, вывески. Иногда и этому рад до безумия: все же не тележки катать. Я работал на фабриках транспортировщиком, грузчиком, много кем. Никто не говорит: «Ой, ты художник, на тебе денег». Работы я не чураюсь, могу и пилораму сторожить, лишь бы оставалось время заниматься, чем хочешь. Шуя уютная, но здесь ничего не происходит, хотя достаточно и художников, и музыкантов, для местного уровня все нормально. Можно быть маленькой веточкой в уголке искусства, но хорошей.

– Что такое творчество для вас лично?

– Коммуникация. Важен не профессионализм, а то, что хочешь сказать. Рамки искусства сейчас так широки, что заявления «это искусство, а то нет» — просто субъективизм. Это самопознание. Иногда посещает мысль, идея, озарение, и я не знаю, во что она выльется: в картинку, песню, стишок. Художник — тот, кто не может не творить, а формы могут быть самыми разными. Можно табуретки колотить и быть художником и наоборот. Творчество — это отношение к тому, что делаешь. Когда я чувствую, что занимаюсь рутиной, повторяюсь — бросаю, переключаюсь. Годами не вспоминал, как краски смешивать, месяцами не брал гитару.

Новые формы, граффити, перформансы, акции приближают искусство к людям. Искусство должно не обособляться, а идти к народу. Как Анатолий Зверев, рисовавший для каждого, Ефим Честняков, живший в деревне, бульдозерная выставка в парке, Павленский, арт-группа Война. Раз я встал у метро — и за час всё скупил обыкновенный рабочий народ. Настоящее искусство становится народным, сразу или постепенно. Даже с обэриутами так случилось: сейчас все знают Хармса. А «массовое» искусство создало союзы с обязательными выставками для себя и пригоняемых студентов, потому что шаблонное никому кроме своих и наших не интересно. Но у нас с детского сада говорили: нужно вот так, не объясняя, почему и кому.

– Откуда столько экспериментов с материалами, фактурами?

– Часто от борьбы с однообразием, повседневностью, текучкой, рутиной, от желания праздника. И любопытства: что может быть в картине кроме красок? Как можно наносить краску, чем? Можно ли превратить картину в рельеф, добавить в «палитру» ДВП, папье-маше, разные предметы? Искусство — всегда вопрос себе самому и попытка на него ответить.

– Как вообще стали художником?

– В детстве пошел в кружок, потом в художественную школу, в 10 класс не хотелось, поступил в училище. Из Шуи поступали вчетвером, недолюбливали друг друга и решили дальше точно учиться врозь. Мне достался дизайн. Дизайнеры тогда назывались художниками-конструкторами, отделение — «художественное проектирование бытовых изделий из металлов и пластмасс». Проходили техническую механику, сопромат, устройство доменной печи. На 4 курсе, после практики на КамАЗе, наконец, дошло, что не хочу этим заниматься, уехал в Питер. Осенью восстановился на второй курс живописно-педагогического отделения, но и там суровые реалисты учили правильной живописи. В 1992 году снова с 4 курса уехал в Питер. Однако пришлось вернуться, восстановиться и получить диплом.

Фото: Роман Охотников / «Русская планета»

– А как появились «Родные просторы»?

– Спонтанно, около 1992 года. Училище общежитий не имело, снимали вместе жилье и развлекались как могли. У нас были гитара и магнитофон, потому стали писать и записывать песни. Зашли в гости к друзьям, вижу: у них получается. Попросил подыграть, помочь записать, с Сергеем Крюковым что-то получилось. Для участия в фестивале «Студвесна» потребовалось название, на глаза попалась коробка из-под конфет «Родные просторы», решили так и назваться. На «фесте» в Энергоинституте весь тогдашний ивановский рок впервые вылез на люди и нас заметили, а группа Крейзи Даймондс влилась к нам в полном составе. Мы брали всех, никому не отказывали, если человек ничего такого не навязывал, никого не строил. Каждый пытался принести свое, я всему был рад. Считали, что лишними не будут ни аккордеон, ни скрипка, ни флейта, ни гитары. Басист Слава Кацман у нас был флейтистом. Так ему захотелось, никто не возражал. Максимальный состав из 12 человек собрался раз для концерта в Мутант-клубе, но зрители не пришли, и все отменили.

– Вы стали широко известными…

– «В узком кругу». Задачи покорять столицы не было. Группа ни разу не выезжала за пределы Иванова. Хотя в Иванове, здороваясь, можно было не дойти от дома до работы и нескончаемо пить вино с поклонниками. Я потому и уехал в Шую. Хотя бывало и весело. В 1997-м приехал в Москву поступать в Полиграф на иллюстратора. В общаге сказал, что из Иванова, мне в ответ: «Слышал группу “Родные просторы”?» — «Да, слышал, даже пою в этой группе». — «Да ладно!» Стал играть, слушатели были разочарованы: в записи звучало хорошо, совсем не так, как один чувак с гитарой. Но поверили, хотя петь больше не просили. Потом ивановские группы поделились на жанры, а мы разошлись по домам. Сейчас, если появляется материал или ностальгические настроения, проект собирается.

– Что у вас, как у художника и музыканта, изменилось за это время?

– Стало меньше амбиций. Раньше казалось, мир перевернется от новой картинки. Сейчас понимаешь: не перевернется, и задачи стали конкретнее, взвешеннее, свои, без оглядки на что-то. Например, впервые всерьез заняться пейзажем, как я его понимаю. Как — самому будет видно по результатам. Все прорывы сейчас в искусстве, как везде — технологические. Я бы напечатал классических картин на холсте и поверх них стал писать. А в «Родных просторах» ­­­­— научиться играть на шуйской гармошке. Хочется выставляться раз в год спокойно, с такой же периодичностью играть концерты — и этого хватит за глаза. 

«В кроках пульсирует время» Далее в рубрике «В кроках пульсирует время»Художник и дизайнер Владимир Демьяненко — о том, как развивается в текстильном крае искусство создания рисунков для ткани Читайте в рубрике «Титульная страница» Трижды спасенныйКак летчик Леонид Дёма перехитрил врага, выжил после собственных похорон и вернулся на фронт Трижды спасенный

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»